Еженедельно в рубрике «РПЦ за рубежом» открываем уголки мира, где звучит православная молитва. И сегодня говорим о Таджикистане.
Тайная хиротония в Пенджикенте
Есть в истории моменты, когда судьба целого края будто замирает на грани света и тьмы, чтобы в одном тихом, почти незаметном событии обрести свой особый смысл. Таким событием для Таджикистана стала тайная архиерейская хиротония святителя Луки (Валентина Феликсовича Войно-Ясенецкого) – хирурга, пастыря, исповедника, чьё имя стало символом верности и мужества. Она свершилась 31 мая 1923 года в кладбищенском Свято-Никольском храме Пенджикента – в строгой тайне, при закрытых дверях, среди немногих свидетелей, когда сама возможность церковного служения висела на волоске.

В ту пору советская власть в Средней Азии жёстко пресекала церковную жизнь, обновленцы при поддержке государства захватывали храмы, а верные Патриарху Тихону верующие отчаянно искали опору. Этой опорой стал отец Валентин – главный врач Ташкентской больницы и вдовый священник, человек, в котором удивительным образом соединились дар целителя и сила духовного слова. Его избрали новым епископом, чтобы сохранить каноническую епархию, и путь к рукоположению оказался полон риска и скрытности.
Сначала в Ташкенте ссыльный епископ Андрей (Ухтомский) тайно постриг отца Валентина в монашество, дав ему имя апостола и евангелиста Луки – врача и художника, чьё служение всегда было пронизано милосердием. Но для хиротонии требовалось участие минимум двух архиереев, а в Ташкенте канонических епископов уже не осталось. Тогда иеромонаху Луке пришлось тайно выехать в Пенджикент – небольшой город в восьмидесяти километрах от Самарканда, где в ссылке пребывали двое иерархов.
Сама церемония была до предела скромной: в тесном храме, за запертыми дверями, при свете немногих свечей. Таинство совершили епископ Болховский Даниил (Троицкий) и епископ Суздальский Василий (Зуммер). Кроме них, в храме находились лишь четверо: двое священников (среди них – известный протоиерей Валентин Свенцицкий), диакон и старший сын святителя, Михаил. Позднее сам святитель Лука вспоминал об этом дне сдержанно и просто: «Тогда иначе нельзя было». Чтобы уберечь нового епископа от немедленного ареста, ему формально присвоили титул епископа Барнаульского, хотя его подлинным предназначением оставалась Туркестанская кафедра.
Уже 10 июня 1923 года отца Луку арестовали в Ташкенте по сфабрикованному обвинению. Впереди его ждали одиннадцать лет тюрем и ссылок, но Патриарх Тихон, находясь в заключении, заочно утвердил хиротонию и признал её каноничной. Так Пенджикент стал точкой отсчёта исповеднического пути святителя – пути, который соединил в себе скальпель хирурга и крест пастыря.

Судьба самого храма оказалась горькой: в 1930-х годах Свято-Никольскую церковь закрыли и разрушили, и сегодня на её месте сохранилось лишь старое православное кладбище. Но память не исчезла. В мае 2023 года здесь, под открытым небом, прозвучала торжественная литургия в честь столетия хиротонии – с участием архиереев из Таджикистана, Узбекистана, Кыргызстана и Крыма. А Душанбинская епархия заявила о планах восстановить на этом месте храм в честь святителя-хирурга, чтобы тишина кладбища вновь наполнилась молитвой.
Колокола из пушек, собор из гаража «Таджикфильма»
История православия в Таджикистане не начинается с этого дня – она уходит корнями в XIX век, когда вместе с русской администрацией и военными гарнизонами вера пришла на эти земли. В 1866 году в Ходженте (ныне Худжанд) открылся первый постоянный приход – храм святой равноапостольной Марии Магдалины, чьи колокола были отлиты из старых крепостных пушек. В Ура Тюбе (ныне Истаравшан) община сначала молилась в переоборудованной крепостной башне, а к 1894 году возвела кирпичный Свято-Никольский храм. Продвижение на Памир и к афганской границе сопровождалось появлением военных священников: в Хороге (тогда Памирском посту) и в пограничном Пяндже, где в 1907 году построили православный храм. Но Душанбе, бывший тогда небольшим кишлаком Бухарского эмирата, до революции собственного прихода не имел. К 1917 году на территории будущего Таджикистана насчитывалось семь православных храмов.
Советский период принёс гонения: большинство дореволюционных церквей закрыли или разрушили. Но в тяжёлые годы Великой Отечественной войны церковная жизнь получила новое дыхание. В конце 1943 – начале 1944 года верующим Сталинабада (Душанбе) передали пустующий гараж «Таджикфильма». За одну ночь его переоборудовали в Свято-Никольский собор – он стал главным храмом республики.

В послевоенные десятилетия, на фоне индустриализации и притока специалистов из РСФСР, появились приходы в Курган-Тюбе (Бохтаре), Чкаловске (Бустоне) и Регаре (Турсунзаде). К 1979 году славянское население Таджикской ССР превышало 430 тысяч человек, и для многих из них храм оставался не только местом молитвы, но и точкой опоры вдали от родных мест.
Распад СССР и гражданская война 1992–1997 годов резко изменили картину: начался массовый отток русскоязычного населения, приходы в небольших городах закрывались, а численность постоянных прихожан сократилась в разы. Однако именно в это время церковная структура обрела самостоятельность: решением Священного Синода от 27 июля 2011 года была образована Душанбинская и Таджикистанская епархия в составе Среднеазиатского митрополичьего округа. С 16 июля 2026 года её вновь возглавляет епископ Питирим (Творогов), ранее управлявший этой кафедрой в 2012–2019 годах.
Православие для русских
Сегодня православные в Таджикистане – религиозное меньшинство в преимущественно мусульманской стране. По разным оценкам, к православию по факту крещения или этнической принадлежности относят от 30 до 80 тысяч жителей республики (0,4–1,2 % населения), в основном этнических русских. При этом число постоянных воцерковлённых прихожан, собирающихся в храмах по воскресеньям и большим праздникам, составляет, по оценкам духовенства, от 500 до 1 000 человек. В стране действуют шесть основных храмов и молитвенных домов, где служат около 5–6 штатных священников; из-за нехватки кадров священнослужителей нередко командируют из России, а многие пастыри совмещают служение сразу на нескольких приходах.
Современная миссия епархии складывается из нескольких направлений. Важной опорой остаётся сотрудничество с 201-й российской военной базой: войсковое духовенство проводит молебны, крещенские купания, освящение техники, участвует в патриотических мероприятиях. Не менее значима социальная и гуманитарная работа: при храмах организуют благотворительные обеды, раздают продуктовые наборы и медикаменты, помогают одиноким пенсионерам. При содействии Посольства России и благотворителей дети из малоимущих русских семей получают возможность учиться в православных школах России.

При этом деятельность епархии строго соответствует правовому полю Таджикистана: законодательство республики запрещает миссионерскую деятельность и прозелитизм среди коренного населения, и Церковь соблюдает эти нормы, сосредотачивая усилия на поддержке традиционно православной общины. Межрелигиозный климат остаётся спокойным: конфликтов на религиозной почве не фиксируется, а отношения с государственными органами носят ровный, деловой характер.
Особое место занимает сохранение исторической памяти. Пенджикент с его тайной хиротонией 1923 года стал своего рода духовным ориентиром для всей епархии. Кроме того, священники регулярно совершают выездные панихиды на старых православных кладбищах, в том числе в отдалённых районах – например, в Горно-Бадахшанской автономной области.

Так переплетаются судьбы: скромный храм на кладбище, несколько человек за закрытыми дверями – и целая эпоха испытаний, мужества и верности. История святителя Луки в Таджикистане – это не просто страница церковной летописи, а живой пример того, как вера может сохраняться даже в самой глухой тишине, чтобы однажды снова зазвучать – уже как память, как надежда, как свет.
Комментарии
Пока никто не написал. Будьте первым!